Учения Канта о бесцельности нравственного действия могут быть поняты как «проект» имперсональной этики, общей сутью которых является идея экзистенциальной автономии. Эта идея не только искажает суть нравственности (представляя ее не как служение ближнему, а как служение закону), но ставит под сомнение и саму реальность субъекта нравственного действия; это особенно очевидно, когда идея автономии индивида логически разворачивается в концепцию автономности мировой основы.