До ЗНО з ГЕОГРАФІЇ залишилося:
0
5
міс.
2
8
дн.
0
4
год.
Готуйся до ЗНО разом із «Всеосвітою»!

Статья-размышление на тему "Перечитывая А.Блока"

Опис документу:
В статье поднимается вопрос о том, что же представляет собою поэма "12" А.Блока с точки зрения современного читателя. Эта статья используется мною на уроке литературы в 11 классе при изучении творчества А.Блока.

Відображення документу є орієнтовним і призначене для ознайомлення із змістом, та може відрізнятися від вигляду завантаженого документу. Щоб завантажити документ, прогорніть сторінку до кінця

Перегляд
матеріалу
Отримати код Поділитися

Перечитывая А.Блока

Мне как читателю всегда была интересна поэма А.А. Блока «12», которая казалась загадочной поэтической крепостью с тайнами, что манили своей недосказанностью. Убеждена: эта поэма и сегодня до конца так и не понята читателями.

«Варварское разрушение поэзии и культуры, шарж на Христа, возглавляющего шайку грабителей и убийц», - так отзывались о ней сторонники Д.Мережковского. А.М. Горький же назвал её самой злой сатирой на всё, что «происходило в те дни». И только большевики увидели в поэме «гимн октябрьской революции».

Но что на самом деле хотел сказать поэт своим произведением? Чтобы понять это, нужно вспомнить пометку в записной книжке А.Блока: «Сегодня я- гений». Он написал это после завершения работы над поэмой. И это Блок, которому совершенно чуждо самолюбование! Он всегда был очень скромен в оценке своего таланта, хотя и знал его истинную цену. Почему же он так написал? И не в этой ли оценке собственной работы кроется разгадка поэмы?

Мы знаем, что Блок жаждал перемен, мечтал жить в обществе обновлённом, духовно здоровом, приветствовал революцию. «Страшный шум, возрастающий во мне и вокруг», - пишет он. Но мог ли поэт с такой чуткой и ранимой душой не осознавать, какими бедами хлынет революция на человеческие судьбы? Не мог. И это ожидание беды чувствуется в каждой строке поэмы.

«Тра-та-та!» - читаю я, и класс оживляется, на лицах выпускников появляются улыбки. Они воспринимают это как игру, смешные детские выкрикивания. И только когда спрашиваешь: что это такое? – вдруг меняются в лице, осознавая, что за этими шуточными словами скрываются небезобидные вещи. «Это выстрелы», - говорит кто-то из ребят. Если есть выстрелы, то должны быть и жертвы. Сколько их, этих жертв? Мы считаем, сколько раз в поэме звучит это «тра-та-та!». Оказывается, 7 раз. Вновь эти загадочные русские числа: 3, 7, 12… И в кого же стреляют наши герои? – В старый мир, - отвечают ученики. А каков же он, этот старый мир? И тут мы начинаем всматриваться во «врагов»: старушка, буржуй, писатель, священник, барыня в каракуле, голодный пёс… Ни в кого из них не хочется стрелять, слишком растерянные они и испуганные всем происходящим, точнее, ожидаемым. Но если врагов нет, их придумывают. И выстрелы всё равно находят своих жертв. Когда припоминаешь, что писалась эта поэма в начале 1918 года, невольно задумываешься: как, каким чутьём поэт предвидел миллионы мнимых «врагов народа», тех агнцев, которые будут возложены на «жертвенник революции»? И тогда слова А.Блока «Сегодня я – гений» воспринимаешь уже по-иному.

Не могли современники А.Блока оценить поэму по достоинству, не было у них такого же провидческого дара. Судить о ней можно только сегодня, оценивая все последствия революции, понимая, что большевистская власть сломала старый мир, но справедливого нового так и не построила. Можно ли светлое будущее строить на слезах человеческих? Можно ли ради мифического счастья убивать тех, кто вчера ещё был тебе дорог?

Что, Катька, рада? – ни гу-гу…

Лежи ты, падаль, на снегу!

Когда читаешь эти строки, всплывают в памяти образы Прекрасной Дамы, Незнакомки… Вот такая «эволюция» женского образа в творчестве А. Блока. Страшно становится! Словно не Блок это писал, словно его рукой водила какая-то зловещая сила. И выходит: ничего не стоит человеческая жизнь, когда в стране революция. Всё можно, всё правомерно, всё оправдается и омоется временем. Нам, сегодняшним, самим искупавшимся в революционных волнах, это хорошо знакомо. Ради победы мы готовы оболгать своих противников, а если нужно – и уничтожить.

А.Блок утверждает, что политики в его поэме мало. И я согласна с ним. «12» - это не политическая прокламация, а философское размышление о народе и власти, о нравственных законах, о том, как живёт человек, для чего живёт, что подвластно ему, а что от него не зависит. И вот тут появляются образы, навеянные поэту ещё Владимиром Соловьёвым, предсказавшим «конец всемирной истории», когда погрязшее в грехах человечество будет возрождено к новой жизни божественным началом – «Мировой Душой». Образ Христа не случаен в поэме, хотя он и смущал современников А.Блока. Нельзя забывать о том, что поэт вошёл в литературу как символист; символ для него – это тот субъект, вокруг которого строится поэтическое мироздание. Нет у поэта случайных образов, как нет и случайных метафор или эпитетов; и если Христос в «белом венчике из роз», а не в терновом венце, то это не для романтичности или рифмы введено в строку, а имеет глубокое, очень важное для Блока значение.

Был ли поэт по-настоящему верующим человеком? – ответ на этот вопрос я искала в критической литературе, в произведениях и письмах Блока. Как относился поэт к Христу, к его учению? Зная это, можно было бы предположить, какую же всё-таки роль играет этот образ в поэме «12». Образ Христа – как ключ к разгадке. Почему он идёт впереди двенадцати красногвардейцев? А может, он, наоборот, поджидает их? Ведь это же не апостолы, достаточно одной фразы: «на спину б надо бубновый туз». И почему он в белом венчике из роз? Этой детали нет в Библии, для нас он в терновом венце, символизирующем страдания за других. Но этот цвет – белый – цвет чистоты и обновления, он как бы подсказывает нам: чтобы обрести счастье и покой, нужно пройти через жертвы и страдания, только осознав и пережив смерть, можно оценить дар жизни. Христос у Блока – это не сын человеческий, это уже воскресший Христос, тот, которому ничего не страшно, потому-то он и «за вьюгой невидим, и от пули невредим». Тогда понятна цветовая цепочка, которую выстраивает Блок: чёрный – красный – белый. На пути от чёрного к белому неизбежен трагический красный (транспарант; знамя, развеваемое ветром; кровь застреленной девушки). Белый цвет – это возрождение, а Христос – идеал, к которому должны идти люди, но он же и возмездие, от которого невозможно уйти. Это то, без чего нет справедливости, и отрицающий духовное начало в человеке превратится в обычного убийцу, мстителя за собственную несостоятельность, что нельзя оправдать никакими революционными порывами. Всякая революция, вытесняющая Бога из человеческой души, влечёт за собой антигуманные последствия.

Мне кажется, что Блок и сам сначала не понял, что он написал, им двигали больше его нравственная чистота и порядочность, нежели точное понимание описываемых фактов. А вот понимание придёт позже, уже перед самой смертью.

Недавно в беседе с иереем Свято-Николаевского храма отцом Алексеем я заговорила о Блоке, и он подтвердил, что многие священнослужители убеждены в том, что поэт был глубоко верующим человеком и, следовательно, не в его правилах было кощунствовать, переосмысливая образ Христа. Это ещё раз укрепило меня в моих поисках.

Помогла и книга Зинаиды Гиппиус «Живые лица», изданная в Праге в 1925 году. В главе «Мой лунный друг» известная русская писательница пишет: «Мои глаза не видали Блока последних лет; но есть два-три человека, глазам которых я верю, как своим собственным. Потому верю, что они такие же друзья Блока, как и я, относились к «горестному падению» его с той же болью, как и я… А видели они – медленное возстание Блока, как бы духовное его воскресение, победный конец трагедии. Из глубины своего падения он, поднимаясь, достиг даже той высоты, которой не достигали…» 1.

По словам З.Гиппиус, А.Блок в последние годы жизни сумел осознать и преодолеть своё «падение». «Падением» писательница называла сознательный переход Блока на сторону большевиков, его добровольное сотрудничество с большевистскими «учреждениями», его связь с Луначарским и Горьким. Когда Савинков, ушедший из правительства после Корнилова, задумал создать антибольшевистскую газету и пригласил к сотрудничеству в ней и Блока, тот сказал, что не может участвовать в такой газете. На вопрос З.Гиппиус «почему?» ответил так: «Вот война. Война не может длиться. Нужен мир». Писательница упрекнула его в том, что он, как и Борис Бугаёв(Андрей Белый), идёт на сближение с большевиками.

- Александр Александрович, я понимаю, что Боря может… Если он с большевиками – я пойму. Но ведь он – «потерянное дитя». А вы! Я не могу поверить, что вы… Вы! – сказала З.Гиппиус, а Блок изменившимся голосом ответил:

- Да ведь и я… Может быть, и я тоже… «потерянное дитя»?

Всё же можно понять А.Блока, почему он перешёл на сторону большевиков. Они хотели мира в войне с Германией. В той войне, которая пугала поэта начинающейся в стране неразберихой, вызывала сострадание к искалеченным, в той войне, о которой вначале Блок сказал: «весело»! Так ребёнок радуется чему-то новому, пускай даже страшному, но зато тому, что прогонит скуку серых будней, встряхнёт твою судьбу и судьбу всей страны. Он ещё не понимает всей серьёзности грядущего. Так страх и радость идут рука об руку революционным маршем.

Вот под эти первые звуки революционного марша и была написана поэма

  1. В цитатах З.Гиппиус сохранено правописание оригинала.

«12». А потом Блок замолчал. Он, конечно, работал, «сотрудничал», но не творил. Блок был человеком удивительной честности и если ничего не сочинял, значит, не мог лгать, но и правды говорить тоже не мог. И от своих «12» всё же не отказался, потому что поэма пережила своего автора, став предостережением потомкам, предсказанием будущих «страшных лет России».

17 сентября в трамвае в последний раз Блок встретился с Зинаидой Гиппиус, поцеловал протянутую ею руку и спросил:

- Вы говорят, уезжаете?

Она ответила:

- Что ж… Тут или умирать или уезжать. Если, конечно, не быть в вашем положении… - намекая, что Блок «попал в струю». Блок ответил мрачно и отчётливо:

- Умереть во всяком положении можно.

Для Блока невозможность свободно сочинять была равносильна смерти.

Всё в его жизни складывалось трагично. Умер, едва родившись, сын Митя. Сгорело разгромленное крестьянами любимое Шахматово. Друзья покидали Россию, отправляясь в постылую эмиграцию. Поэт умирал, ему не хватало воздуха, того вольного воздуха, без которого настоящий поэт задыхается.

Я вижу его на трамвайной остановке в тёмно-синей рубашке, худого, с жёлтым лицом и огромными печальными глазами, глазами одинокого ребёнка, которому уже не на что надеяться. И всплывают в памяти его слова о «12»:

- Посмотрим, что сделает с этим время. Может быть… - кто знает! – оно окажется бродилом, благодаря которому «Двенадцать» прочтут когда-нибудь в не наше время…

4

Зверніть увагу, свідоцтва знаходяться в Вашому особистому кабінеті в розділі «Досягнення»

Курс:«Розвиток життєво-професійної ефективності особистості в освітньому процесі НУШ: технології, методики, вправи »
Ілляхова Марина Володимирівна
30 годин
590 грн